alexvelikoross

Categories:

СССР . Плюсы и минусы.

Диалог двух(цитирую) :

Уточню - качество жизни конкретного человека при СССР никак не зависело от количества и качества его труда. Поэтому и стимула работать много и хорошо просто не было (угроза увольнения тут не на первом и не на втором месте). 

Хоть уработайся - а квартиру (не только в Москве) не купишь(ааа, целых 5 см2 лишние - ниизя!!!) и в очередь из Урюпинска в Москву не встанешь. 

Хоть уработайся - а за автомобилем будешь стоять 10 лет в очереди.

Хоть уработайся - а за границу всей семьей на отдых с 500 долл в кармане не поедешь. 

И т.д. и т.п. - нужен блат, что-то в принципе невозможно, чего-то в принципе не было (нормальной стоматологии с импортными материалами, массы лекарств, нормальных авто и сервисов, памперсов и прочих детских прибамбасов и т.п.)

Ну и смысл был работать добросовестно?

________________________________________________________

Ты забываешь о том, что среднестатистическому гражданину это всё было нахер не надобно.

Именно в силу своей неприхотливости советский народ был непобедим

__________________________________________________

Как раз ровно наоборот. 

Граждане мечтали об этом - но не имели возможности заработать. 

Поэтому СССР никто не вышел защищать в 1991.

_______________________________________________________

не путайте москвичей со всеми остальными. 

____________________________________________________

На этом цитирование окончено — ссылку в конце дам. Только вот , только вот ... что писать . Столько мыслей было , да... подзабыл уже . Это раз. Во вторых остыл ибо хамоватого «деятеля»» , —  а когда-то  среднемажористого (ибо хвастал как — то мамой , которая работала где-то не «простым советским человеком»)московского пацаненка — «Германыча» Румянцева я читал вчера. Ссылок на него давать не буду. Спекся , масквич. Талант давно  уже тю тю , а злоба и гуано так из него и прёт. Непонятно две вещи : человек , который бил себя в грудь за национал , но социализм,  ныне готов распинать социализм, но советский. Причём сравнивает его с победившим капитализмом , в котором сам (по тому желанию заработать денег хоть в жж и  по массе свободного времени )НИЧЕГО НЕ ДОСТИГ. Как впрочем и по «партийной линии». Но апломб, московский апломб остался...

Друг моего отца давным давно(в 70ых годах) переехал в Мск. Без всякого блата. Сестра его так и осталась в Самаре. А у Владимира Степановича книжки с автографами Зюганова , Живриновского и прочих «думских». Да и отец мой мог переехать , но...не захотел.

Автомобиль -деревянный(были и такие) «москвич» — мой дед выкупил у своей конторы , как ушел на пенсию. Б\ у конечно , но как утверждает отец один из первых ЛИЧНЫХ авто в Куйбышеве. Сам он( мой отец в 1976 году) купил новый  2103 Жигуль  без всякой очереди. Не за взятку — а с фонда Северного флота. Мог и квартиру в Мск просить , но...постеснялся. Но за то , что он сделал — дали бы.

Так что с оплатой , точнее с «оплатой» труда в СССР всё было по взрослому : каждому по способностям , каждому по труду. Но ...правда далеко не всегда.

Услышал сегодня по радио слово «перетуризм» , сначала не понял что это. А это оказывается в преддверии  невиданного  мирового кризиса (который гораздо страшнее Великой (рукотворной) Депрессии)во всём мире ( а особенно в Европе) пере-туризм. Т.е. огромная куча бездельников с других стран , которая якобы занята делом так надоела местным беззаботным безработным   скучающим в анабиозе  ленивым аборигенам , что они с кулаками набрасываются на «понаехавших». (По радио приводился случай , когда молодежь недавно напала на автобус с туристами в...Барселоне с криками «валите на фиг к себе домой »).

АУ , «Масквичи» , «Заграница» уже от  «вас» плачет! Какие 500 евро (за полученную  в СССР халявную жилплощадь )за сдачу в аренду квартир !Вы скоро на фиг никому в цивил . мире не будете нужны! Достали вы всех !

В СССР бы (рано или поздно) строили бы СВОИ курорты(не хуже мирового стандарта) и строили бы на совесть. И все деньги - и рейсы самолетов и авиазаводы  и возможно автозаводы    и прочее в этой цепочке оставалось и преумножалось в нашей стране.

И... только что пришла в голову ...мысль.

 Действительно не знает границ только... Зависть. А если она умело разжигается со школ, с плакатов , с журналов , с телевизоров и даже с заборов — как и положено в Капитализме — то никто это «Общество Оглоедов», прощу прощения — потребителей -  не остановит. Это «Общество» сожрёт скорей само себя , всю планету ибо у Зависти пределов никогда не будет, как нет их у бесконечности... 

упд от 15.01.2019 : Из книги Ефимова «Без Буржуев»

Поэтому с непобедимым терпением и собачьим упорством они перебегают из отдела в отдел и ищут, ищут, ищут: детские трикотажные трусики и мужские полотняные рубашки, напольные весы и медицинские рефлекторы, автомобильные шины и ветровые стекла, аппараты «Зенит-Е» и объективы для фотоувеличителя, бумагу туалетную и бумагу копировальную, женские колготки и мужские ремни, крестовидные отвертки и колонковые кисти, холст для картин и губную помаду, колбы к термосам и крышки для консервирования, импортный стиральный порошок и обыкновенную мочалку, злектробатарейки к приемнику и пишущие машинки, градусники и презервативы, лампы дневного света и кофемолки, заварные фарфоровые чайники и миксеры, и множество других вещей, которые в настоящее время оказались в списках дефицита, а завтра могут неожиданно перекинуться в разряд товаров, «пользующихся пониженным спросом


Важнейшие шоссейные дороги в Советском Союзе представляют собой асфальтированную полосу шириной в 7–9 метров, по которой в ряд с трудом могут проехать три машины. Практически дорога — двухполосная, поэтому для обгона всегда нужна противоположная сторона. При наличии встречной машины обгон невозможен. Ради экономии шоссе делались без дополнительных затрат на спрямления, они ныряют вверх-вниз вслед за любыми неровностями местности, виляют вправо и влево, так что видимость часто не превышает 100–150 метров. Идти на обгон на таких участках категорически запрещено, однако их так много, что рано или поздно водитель рискует нарушить правило, пытается обогнать, не видя встречную полосу на достаточном расстоянии. Да и как тут утерпеть, если подъем перед тобой медленно одолевает тяжело груженный самосвал или колесный трактор, а тебе надо спешить? Количество аварий, происходящих при обгонах, особенно велико. ГАИ (Государственная автоинспекция) устраивает из разбитых машин выставки вблизи своих постов для острастки нарушителей, и очень часто экспонатами служат именно машины с разбитой передней частью.


Оказалось, что лобовые стекла «Жигулей» рассчитаны только на сопротивление встречного ветра, но не на человеческую злокозненность — наружу их вырвать довольно легко. Недавно в Москве на Дмитровском шоссе была проведена крупная операция (рассказ А.Г.). Воры применили резиновые присоски (те, которыми прочищают засорившуюся раковину) и за одну ночь обобрали около двух десятков машин. Судя по оставленным следам, они прибыли на каком-то фургоне, который одновременно прикрывал их и собирал добычу. На черном рынке стекло «Жигулей» стоит 250 рублей — итого 5000 рублей чистой прибыли.(СССР 70 ые годы).


Но обойтись без кружки пива после тяжелого рабочего дня для многих мужчин просто мучительно. И они стоят у пивных ларьков. Стоят долго, терпеливо. В той темной, непраздничной одежде, в какой ездят на работу. Очереди их представляют такое мрачное, безрадостное зрелище, что в Москве, например, их стали теперь обносить цветными в человеческий рост заборами из плексиглаза. Плексиглаз просвечивает на вечернем солнце, по нему движутся тени с кружками в руках, слышен сдавленный гул голосов. Людям хочется поговорить, но много ли наговоришь, стоя на своих двоих после рабочего дня?


Ни у кого из них нет «своей» пивной, «своего» кабачка вблизи от дома, где бы можно было спокойно посидеть, болтая с приятелем, давая нервному напряжению и усталости постепенно ослабнуть, вытечь из рук, натруженных за день рулем, молотком, пилой, кирпичами, напильником. Нет, надо спешить набраться алкоголем сразу, потому что, если почувствуешь потом, что «не хватило», будет поздно — ларек закроют, магазин перестанет продавать спиртное, жена не выпустит из дома. И они спешат — скидываются на бутылку водки, выливают ее в пиво, делают «ерша». Пьют, почти не закусывая, — нечем. И выходят на улицу, и идут, пьянея на глазах, и потом валятся, не добравшись до дома.


Уверен, что половина из тех, кто нынче напивается до беспамятства, сумели бы сохранить человеческий облик, если б знали, что в любой момент, коли придет охота, они смогут в нормальной человеческой обстановке пропустить стаканчик. Но этого нет, они пьют впрок, и из честных тружеников, заработавших себе нелегким трудом право на кусок хлеба и кружку пива, превращаются в «пьяниц проклятых», в человеческое отребье, которое фургоны «спецмедслужбы» собирают на улицах и свозят в вытрезвители, где им предстоит провести ночь в холоде, раздетыми догола, с чернильным номером, нарисованным на ноге.


Это случилось лет восемь назад.


Мы с сослуживцем приехали во Львов, пришли в гостиницу, где нам были заказаны места. Поезд прибывал в 5.30, а нужный администратор приходил на работу в 9.00, поэтому нам пришлось три часа ждать в вестибюле. Наконец нас пустили в номер. Так как проводница подняла весь вагон за полтора часа до прибытия (так ей удобнее управиться с уборкой), мы просто валились с ног от недосыпа и мечтали поспать хотя бы часок. Мы были уже в постелях, когда вдруг без стука отворилась дверь, впустив грузную немолодую уборщицу в форменном платье, между прочим, лучшей львовской гостиницы. Она оглядела нас тяжелым взглядом, потом показала кулак — нам, двум солидным инженерам, отцам семейств, уважаемым людям — и сказала с угрозой:


— Ну, хлопцы, глядить у мине, щоб чисто у номере було.


Некий Гвидон Тигранян разъезжал со своими помощниками по Уральской области и устанавливал желающим директорам КД-18 — коммутатор директорский на 18 номеров для оперативной селекторной связи начальства с подчиненными. Получал за установку где 5, где 7, а где и 8 тысяч рублей. Было проведено следствие, состоялся суд. Подвести действия Тиграняна под разряд «преступно-обманных» не смогли, но установили, что имела место переплата из-за отсутствия твердых расценок на работы такого рода. (Расценок потому и нет, что никакое государственное предприятие такой род услуг еще не осуществляет.) С прыткого связиста хотят взыскать 19 тысяч из заработанных им сорока, но он платить не собирается, а в сберкассах города Еревана ни на его имя, ни на имя жены никаких вкладов не обнаружено (ЦП 22.7. 77).


Техники никакой нет, лошадь хорошо если дадут на один день на всю деревню — на вспашку, потом на окучивание. Но многим не достанется и лошади, обойдутся тяпкой. Вообще все делается вручную — лопатой, косой, серпом. Вода для поливки — в ведрах из колодца. Редко кому удается обзавестись насосом. С удобрениями и семенами тоже надо выкручиваться кто как сумеет, в магазине не купишь.


Но хуже всего со сбытом продукции.


Урожай, известное дело, год на год не придется. Даже если крестьянин засевает участок в расчете только на свою семью да на городскую родню, в урожайный год у него получится излишек, который он не прочь бы продать. Тут и начинается морока. В селах, даже в крупных, рынки почти повсеместно запрещены, закрыты, разогнаны, чтобы в людях «не развивался нездоровый дух наживы». Везти в районный центр? На чем? Насчет дров из леса с шофером договориться еще можно, но соваться в город с «частным» товаром на казенной машине, конечно, рискованно. Кроме того, для рынка нужна справка из сельсовета, что ты эту картошку или овощи вырастил сам, на своем участке, что чужой труд не эксплуатировал и не с колхозного склада украл. Раз попросишь такую справку, другой, а на третий на тебя уже коситься начнут, назовут спекулянтом. Да и справка в случае чего не больно тебя защитит. Вот в поселке Енакиево Донецкой области милиция решила ударить по нездоровым пережиткам буржуазной психологии — устроила рейд на рынок, задержала всех торговавших, отняла выручку и товар (в основном, чеснок) (ЦП 31.5.77). Через день все же отнятое вернула, но своей цели достигла — у многих отбила охоту вновь соваться к прилавкам.


Весь этот метод помех, подавления, выставления на позор почти полностью извел уже сельские рынки в российской части Советского Союза. Нет больше понятия «торгует», есть понятие «спекулирует». Торговать стало стыдно. Стыднее, чем пьянствовать или красть. Поэтому каждый поневоле старается ничего лишнего не выращивать. Мимо нашей деревни плывут на байдарках туристы, останавливаются, просят продать картошки, молока, яиц. «Нету, родимые, только-только на себя хватает». Туристы из Прибалтийских республик не верят, обиженно поджимают губы. «Вот они, эти русские. К нам приедут — все прилавки опустошат, а как мы к ним — даже картошки не продадут».


Конечно, трудно поверить.


Трудно поверить, что в августе я, пытаясь купить яблок для детей, хожу из дома в дом и беру младшую с собой «для жалости». Тогда удается кого-нибудь из хозяев растрогать, уговорить и мы уносим полведерка мелких, траченых червем яблочек. Сады стоят без ухода, стволы не беленые, не окопанные. Кому охота зря надрываться? Ведь яблоки — не картошка, их на зиму в яму не зароешь, подвалов специальных нет. А свиньи опадышами и так наедятся, они неразборчивые. Кто живет у самого шоссе, придумали теперь ведра с яблоками выставлять на обочину для проезжих автотуристов. Но те уже на юге загрузились, редко останавливаются. Катят себе мимо, сияя желтыми дынями из-под заднего стекла. И еще катят мощные серебристые автофургоны, везут в Ленинград помидоры из Болгарии, фрукты из Венгрии, компоты из Румынии. Красиво и без хлопот. 1-ю категорию обеспечим, а остальные?.. Да вы русского мужика не знаете! Он ведь у нас такой верткий — ого! Как-нибудь вывернется. А дай ему слабину — сразу баловать начнет.

Именно уничтожение сельских рынков в России дало такие колоссальные преимущества торговцам из южных республик. При нормальном положении дел местные плодово-ягодные культуры могли бы составить очень мощную конкуренцию дарам юга, свели бы импорт оттуда к цитрусовым, винограду, гранатам, дыням. Все остальное — яблоки, груши, черешню, цветы могли бы легко выращивать и сами. Тогда не создалось бы положения, при котором «колхозник в Грузии получал в среднем от личного хозяйства втрое больше, чем от участия в общественном труде» (ЛГ 31.3.76). Не разъезжал бы, озлобляя людей, по улицам северных городов экзотический персонаж в кепке-аэродроме, раздающий таксерам и швейцарам десятирублевки в качестве чаевых. (Характерный анекдот: два грузина в ресторане пытаются перещеголять друг друга: один дает официанту 10 рублей на чай, другой тут же вручает четвертной; один, подавая номерок гардеробщику, добавляет пятидесятирублевку, другой дает номерок и говорит: «Пальта не нада».)


В плане организационном она уже привела к тому, что вся земля в стране оказалась распределенной между 50 тысячами гигантских хозяйств. (По данным БСЭ, том 24, на 1974 год — 32,3 тысячи колхозов, 17,7 тысяч совхозов.) Таким образом на каждое хозяйство приходится в среднем по 3000–6000 гектаров, в крупных зерновых совхозах — до 20 тысяч га. Чтобы эффективно управлять такими огромными латифундиями, нужны хозяйственные гении о семи головах, а не рядовой наш, затурканый начальством председатель. (Для сравнения скажем, что в США сельскохозяйственную продукцию создают примерно 2,8 млн. частных ферм площадью в среднем по 70–80 га.) Теперь дошла очередь до укрупнения специализированных животноводческих ферм.


Молочные продукты могут прийти в негодность за несколько суток, древесина — за несколько лет. Ну, а машины, станки? Увы, металл тоже не вечен. Из-за отсутствия складских помещений под снегом, дождем и песчаными бурями по всей стране лежит и постепенно приходит в негодность всевозможного оборудования на миллиарды рублей. «Заводы-изготовители, понимая важность Экибастузского комплекса, шлют сюда все необходимое по графику. Десятки тысяч тонн ценного оборудования уже прибыли на электростанцию: его сваливают из вагонов у железнодорожной насыпи» (ЦП 2.7.77). «В Карельской АССР Ругозерским леспромхозом в 1967 году было закуплено дорогостоящее оборудование, которое не использовалось до 1973 года, а затем было списано в металлолом как пришедшее в негодность» (Изв. 30.5.76). В Донбассе на задворках нефтеперерабатывающего завода в г. Лисичанске ржавеет под открытым небом неустановленных агрегатов на 24 миллиона рублей (КП 21.10.77). Зимуют под Брянским небом ящики с минифабрикой химчистки «Специма», изготовленной в ГДР. При этом трех ящиков стоимостью в 8000 валютных рублей уже недостает (ЛГ 15.1.75).


Специализированных пропарочных и промывочных станций не хватает. «Для обработки цистерн из-под этилированных бензинов и вязких нефтепродуктов в 1956 году на основании распоряжения Министерства путей сообщения СССР временно, без соответствующей подготовки на месте старого балластного карьера был организован «битумный тупик». Ежегодно сюда сбрасываются тысячи тонн тяжелых остаточных нефтепродуктов… За 21 год «временной» эксплуатации огромный карьер заполнялся семь раз. Последний раз сжигали эти остатки в октябре 1975 года по распоряжению руководства Куйбышевской дороги. Продукты горели долго. Продолжительные и мощные потоки тепла вызвали сильные ливневые дожди в некоторых городах. Потоки грязной воды, перемешанной с жирной сажей, хлынули на близлежащие селения. Попавшие под такой дождь родные и близкие, как говорится, не узнавали друг друга.


В развитом индустриальном обществе каждое изделие оказывается очень тесно связанным со всей структурой национального производства, с сырьем и полуфабрикатами, идущими на его изготовление. Поэтому пересадка технологического процесса из одной структуры в другую оказывается порой не менее трудной, чем пересадка почки или сердца, сопровождается таким же эффектом отторжения. Пивной комбайн не находит нужной жести, для ремонта импортного станка не годятся наши болты и гайки, шариковые ручки пишут только до тех пор, пока для их изготовления используются привозные шарики и паста (Кр. № 1, 77). Поэтому общая тенденция при торговле с Западом сводится теперь к лозунгу: покупать — так уж целиком предприятие, со всеми потрохами.

И этот метод в значительной мере оказывается эффективным.


«Заводам металлоконструкций и другим потребителям проката выпуск продукции планируется в тоннах или рублях. Стало быть, экономичные профили (то есть облегченные двутавры, швеллеры и пр.) — это удар по их интересам» (ЛГ 4.2.76). «Харьковский моторостроительный завод «Серп и молот» получает 200-килограммовые болванки, из которых изготавливает 30-килограммовые детали… Получать 50-килограммовые заготовки харьковчанам невыгодно. Ведь в заранее запланированную и фактическую себестоимость детали включается стоимость 200-килограммовой болванки. Уменьшение ее веса в 4 раза образует в объеме реализации (в вале) брешь… Для изготовления двигателей металлурги нередко поставляют болванки, при механической обработке которых 90 % ценного сплава идет в стружку» (ЦП 10.11.77).


Поэтому с непобедимым терпением и собачьим упорством они перебегают из отдела в отдел и ищут, ищут, ищут: детские трикотажные трусики и мужские полотняные рубашки, напольные весы и медицинские рефлекторы, автомобильные шины и ветровые стекла, аппараты «Зенит-Е» и объективы для фотоувеличителя, бумагу туалетную и бумагу копировальную, женские колготки и мужские ремни, крестовидные отвертки и колонковые кисти, холст для картин и губную помаду, колбы к термосам и крышки для консервирования, импортный стиральный порошок и обыкновенную мочалку, злектробатарейки к приемнику и пишущие машинки, градусники и презервативы, лампы дневного света и кофемолки, заварные фарфоровые чайники и миксеры, и множество других вещей, которые в настоящее время оказались в списках дефицита, а завтра могут неожиданно перекинуться в разряд товаров, «пользующихся пониженным спросом».


 Да, это они умеют. Гнать нейлоновые сорочки, выпускать сгущенное молоко обязательно с сахаром (вдвое дороже), закладывать в конструкции дорогую нержавеющую сталь, увиливать от освоения новых моделей. Научились. Нынешний директор завода стал вертким, как угорь, вечно прибедняется, жалуется, а сам скрывает резервы производства.


Нет, оказывается, и в нашей знаменитой матушке-реке запасы воды не бесконечны. Все огромные гидростанции, построенные на Волге, нанесли мощный удар ее воспетой в песнях полноводности. Гигантские водохранилища настолько увеличили поверхность испарения, что теперь до Каспийского моря дотекает гораздо меньше воды, чем раньше. Северный Каспий мелеет, береговая полоса отступает все дальше.


В низовьях Волги завязалась настоящая битва за воду между рыбоохраной и рисоводами. Пока пойменные земли в дельте использовались только как пастбища и сенокосы, весной, во время разлива они служили прекрасными, прогреваемыми солнцем нерестилищами, пристанищем для миллиардов мальков. Теперь же там бурно развивают рисосеяние, поля окружают валами, и рыбе деваться просто некуда. «Рыбное хозяйство здесь оказалось в крайне неблагоприятных условиях, которые вызваны недостаточным количеством волжской воды, сокращением нерестилищ, загрязнением водоемов. Запасы отдельных видов рыб снизились в 15–20 раз» (ЛГ 4.5.77).


В различных отделениях партаппарата по всему Союзу — 4 миллиона человек.

Работников профсоюзов и месткомов — 3,5 миллиона.

Служащих рай-, гор- и облисполкомов — 2,5 миллиона.

Итого 10 миллионов.


В Алма-Ате жулики, «чуть ли не в открытую торговавшие государственными и кооперативными квартирами, положили в карманы около 70 тысяч рублей, полученных, так сказать, приватно от граждан, пожелавших улучшить свои квартирные условия. Однокомнатная квартира «стоила», к примеру, 2–3 тысячи рублей, а уж трехкомнатная — от 6 до 8 тысяч» (ЦП 26.12.77).

В апреле 1965 года член-корреспондент Академии наук СССР А. Г. Аганбегян дал интервью для журнала «Знание — сила». В нем было сказано, что «за последние 6 лет темпы развития нашей экономики снизились в 3 раза». Что реальные доходы на душу населения не превышают 40–50 рублей. Что на ремонте машин у нас используется больше рабочих, чем на производстве. Что половина заготавливаемого леса погибает. Что в средних и малых городах 25–30 % трудоспособного населения не может найти работу. Что мы несем непосильные расходы на оборону: из 100 человек работающих 30–40 заняты в военной промышленности. Что хозяйственно-экономическая информация у нас практически отсутствует, а цифры, публикуемые ЦСУ, — дутые. 


— Совершенно ясно, — говорят одни, — что мы должны воспользоваться опытом Югославии, расширить сферу корпоративной социалистической собственности, сферу самоуправления. Мы должны открыть этим коллективным собственникам выход на внутренний и внешний рынок, дать возможность каждому члену коллектива участвовать в прибылях. Только тогда, не подвергая риску сложившуюся однопартийную систему и централизованное управление политической и социальной жизнью, мы сможем резко увеличить эффективность производства. Ведь экономические успехи Югославии очевидны. Она — единственная социалистическая страна, имеющая конвертируемую валюту, единственная, которой не надо удерживать своих граждан внутри границ при помощи колючей проволоки и минных полей.


— Плохо вы знаете состояние Югославии, — отвечают им скептики. — За свои игры с рынком она расплачивается опасной неравномерностью уровня благосостояния. Культурный и промышленно развитый Север — Хорватия, Босния, Сербия — постоянно переигрывает отсталый аграрный Юг — Черногорию, Метохию, Македонию, — и оттягивает на себя значительную часть национального продукта. Центральная власть, пытаясь компенсировать эту неравномерность, постоянно субсидирует Юг за счет Севера, но неравенство все равно остается, и в результате как те, так и другие чувствуют себя ограбляемыми. Национальная вражда накипает в этой стране, как гнойный нарыв, и что в ней произойдет после смерти Тито, трудно предсказать.


— Зато легко предвидеть (заговорили суперскептики), что в нашей огромной державе корпоративно-рыночное хозяйство привело бы к еще более стремительному перекосу всего экономического корабля. Прибалтика и Закарпатье начали бы богатеть, Средняя Азия — нищать, на Кавказе корпорации приобрели бы мафианский характер. Вдобавок к экономической неэффективности вы получили бы спонтанные волны насилий. Миграция населения из нищающих районов в богатеющие достигла бы таких угрожающих размеров, что центральная власть вынуждена была бы вообще запретить всякие переезды. Национальная рознь дошла бы до той черты, за которой взрыв станет неминуем.

Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.